Атланта
Объявления
Деловая Атланта
Работа
"Русский город"
Медиа
Общество
Развлечения
Иммиграция
English
Слушайте радио Русский Город!
Сеть
RussianTown
Перейти
в контакты
Карта
сайта
Портал русской
Атланты
Читайте статьи различной тематики
на нашем сайте
Портал русской
Атланты
Читайте статьи различной тематики
на нашем сайте
Главная О нас Публикации Знакомства Юмор Партнеры Контакты
МЕНЮ

Первый год: "А на тебе, как на войне"

В большинстве случаев конфликты в молодой семье походят на войну остроконечников с тупоконечниками из сатирической сказки Свифта. Там, если помните, непримиримое противоречие возникло по поводу того, с какого конца следует разбивать: яйцо с тупого или с острого. Причина вроде бы пустяковая, но последствия имела самые что ни на есть разрушительные. Свадебная корзина, еще вчера полная благоухающих роз и нежных лилий, получает новое применение - в ней теперь хранятся овощи. Он с удивлением обнаруживает, что постель - не единственный алтарь в храме любви. Есть еще кухонный стол, стиральная машина и пресловутая тумбочка - та самая, в которой должны лежать деньги. Она в свою очередь делает открытие: он имеет гадкую привычку запихивать под диван грязные носки. Бог мой, какие это пустяки в сравнении с любовью! Но... из искры возгорится пламя. И вовсе не факт, что эти двое согласно бросятся его тушить.

Возможно, они примутся спорить, что лучше использовать для этой цели: песок, воду или все-таки огнетушитель. И неизбежно окажутся на пепелище. Как гласит фольклорная мудрость, "милые бранятся - только тешатся". Однако мы бы не советовали безоглядно доверять поговоркам.

В жизни есть немало примеров тому, когда ссорящиеся супруги в конце концов впадали в глубочайшую депрессию в буквальном смысле из-за выеденного яйца. Он считал, что надо варить всмятку, потому как меньше холестерина. Она - что вкрутую, потому что меньше опасность заразиться сальмонеллезом. Казалось бы, чего проще - варить каждому так, как ему нравится. Нет. Каждый из них, желая добра другому, наносил ему такой вред, с каким не сравнится никакое количество холестерина. А надо-то всего ничего: понять ничтожность самой проблемы. Потому что осознать ее - значит, почти решить. Можно считать мужа крохобором за то, что он оставшийся обмылочек приклеивает к новому куску. А оказывается, что так было заведено в его семье и он делает это машинально. Сама постановка вопроса "жлоб он или нет?" на основании этого проклятого обмылка абсурдна.

И вообще, почему мы так уверены в том, что отучить другого от раздражающих нас привычек легче, чем самому не раздражаться? Другое дело, если в противоречие вступают критерии основных ценностей. Скажем, для жены трагедия, если кошка раздерет обивку на кресле, а муж жить не может без животных. Если отсутствие кошки в доме подразумевает в его глазах вселенскую тоску, значит, ей надо либо понять, что вещи -это не более чем вещи, либо искать другого мужчину.

Если границы допустимого в семейной жизни расширяются по мере притирания друг к другу, то границы недопустимого незыблемы, как библейские заповеди. Но в отличие от заповедей господних в сотворении семейных каждый человек - сам себе Создатель. Хотя есть и вечные истины - наподобие той, что свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого. Самое опасное - это перепутать готовность идти навстречу с ломкой собственной личности. Тут никаких уступок!

Выпей касторки, любимый

Вряд ли кому-нибудь придет в голову кормить здорового человека касторкой, чтобы тот не занедужил животом. Однако многие молодые супруги выстраивают взаимоотношения именно по такому принципу. Женские рассуждения: "Мой отец тиранил мою мать, но я ничего подобного не допущу". В целях устрашения возможного противника она дает пару-тройку предупредительных залпов. У ее мужа свое видение. Он помнит как, наоборот, его маменька вечно орала на папеньку. Сейчас он замечает, что жена вдруг стала демонстрировать гонор. Чтобы показать, кто в доме хозяин, начинает на нее покрикивать. "Ну вот, я так и знала - ты тиран!"- заключает она. Круг замыкается. А началось-то все с того, что она не захотела, чтобы с ней обращались, как с ее матерью. При этом она отождествляла себя с жертвой, в то время как, возможно, характером пошла в папашу.